Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

О составе советских «статусных» ученых

Недавно 64vlad высказался в том духе, что советская наука была сделана «профессорами Преображенскими», на что я ответил, что по моим впечатлениям - процентов на 80 (когда-то я в рамках изучения советского истеблишмента этим немного занимался, но не окончил). А тут, обретя, благодаря вирусу, лишнее время, решил еще раз пройтись по списочку, заполнив еще сколько-то лакун, и посчитать.
Как и для прочих элитных групп, меня интересовало соотношение между тремя типами их членов: 1 – лица (любого происхождения), принадлежавшие к старому культурному слою (в т.ч. учившиеся к 1918 в заведениях, таковую принадлежность обеспечивавших – вузах, гимназиях и реальных училищах, семинариях, техн.училищах и др.) и их дети; 2 – дети лиц, вошедших в состав культурного слоя уже после 1917; 3 – не имевшие связи ни со старой, ни с советской интеллигенцией. Ну и оказалось, что старый культурный слой, составлявший весь - от мелких частных служащих до профессуры и прочего «генералитета» 3-4% населения РИ, дал 79,9% статусных советских ученых (8,6% принадлежали ко 2-му типу и 11,5% - к 3-му).

Это, конечно, очень сильно отличается от других элитных групп, но наука в силу своей специфики была затронута социальной политикой партии в наименьшей степени (по сравнению, напр., с управленческой и военной сферами): на соцсостав «отвлеченной» науки не обращали столь пристального внимания, а «актуальную» - военно-технические разработки и т.д. особо трогать боялись. Кроме того, соввласть существовала очень короткое по историческим меркам время, за которое до «статусного» уровня успели дойти фактически только два поколения, причем первое вымерло только к 70-м.

О ком, собственно, речь.Collapse )

Некоторое дополнение к предыдущему

После последнего поста мне сразу двумя знакомыми было сказано, что я напрасно сетую по поводу недоступности архивов 1918-1922, поскольку ничего там особо-то и нет, т.к. «тогда расстреливали без списков». И это довольно распространенное мнение. Достаточно сказать, что то же самое мне ответил А.Н.Яковлев (как-то раз в 90-х довелось с ним общаться в узком кругу и, поскольку он тогда еще официально возглавлял какую-то комиссию по реабилитации, я надеялся получить через него доступ к соотв. материалам). Но это на самом деле далеко (полагаю, что не менее, чем на 90%) не так. Все-таки многое из известного говорит об обратном.Collapse )

О некоторых перспективах профессиональной деятельности

Скоро должен (с моим участием) выйти небольшим тиражом краткий словарь офицеров русской пехоты (состав всех гвардейских, гренадерских, пехотных и стрелковых полков на конец 1913 - начало 1914: даты рождения, происхождение, образование, вероисповедание, участие в пред.войнах, ну и предельно кратко – судьба). Поскольку эти 25 тыс. чел. – больше половины всех офицеров того времени, в ходе работы появилась возможность прикинуть, сведениями о какой части этого контингента к настоящему времени можно располагать. (В перспективе была у меня задумка когда-нибудь издать в табличной форме справочник жанра «люди и судьбы» на всех вообще кадровых офицеров кануна ПМВ: имя, год производства в офицеры, источник 1913-14 гг., судьба – в один том большого формата они поместятся.)

Оказалось – не так уж и плохо: 60 с чем-то процентов, почти 2/3. Это при том, что остаются недоступны 80% сведений о расстрелянных (не «реабилитированных»), у меня не было списков офицеров польской и прибалтийских армий и я еще не просматривал систематически огромный объем «мемориальской» базы областных «книг памяти» (весьма непроизводительный труд: они на 90% посвящены 37-38 гг., и на одного «моего» персонажа приходится просмотреть сотни две имен, причем то, что это бывший офицер практически никогда не указывается, и по распространенным фамилиям гадать проблематично).

Специфика армейской пехоты, правда, в том, что, с одной стороны, тут информации больше за счет погибших в ПМВ (которые известны очень хорошо), а с другой – относительно меньше сведений о других, поскольку тут (в отличие от иных родов войск), полковых и «профессиональных» объединений в эмиграции, которые собирали сведения о сослуживцах, практически не было.

Значительная часть последних сведений об офицерах относится к 1918-22 гг., но она в большинстве случаев вполне «говорящая» - позволяющая судить о дальнейшем. Например, непосредственной информации о погибших в белых армиях очень мало, но эвакуированные, умершие в эмиграции и пленные (состоявшие в СССР как «б/б» на «особом учете») охвачены с очень большой полнотой, и если некто, обнаружившийся в списках белых формирований, не встречается потом ни в одной из названных категорий, то на 80-90% он погиб до 1920 г. Или мобилизованный в РККА, который встречается не только на 1918-19, но и на 1922-1923 (т.е. не бежал к белым и не расстрелян по подозрению в каком-нибудь заговоре) в большинстве случаев был репрессирован в 1930-1931 и, если только посажен тогда, то дострелен в конце 30-х, когда такую публику «зачищали» в первую очередь. Старшие офицеры и генералы, известные по гетманской армии на конец 1918, и не «всплывшие» потом ни во ВСЮР, ни в РККА, ни в УНР, практически все были расстреляны большевиками (которым они были оставлены «в подарок» петлюровцами в Лукьяновской тюрьме) при занятии Киева в начале 1919 г. И так далее.

То есть в общем я остался доволен, потому что «недостающие» 25-30% в дальнейшем могут «найтись» (на польско-прибалтийские контакты в принципе можно выйти; может, со временем удастся добраться и до фондов репрессивных органов 1918-1922). Конечно, судьбы порядка 5% не могут быть установлены (выброшенные из вагонов при стихийной «демобилизации» фронта в конце 1917- начале 1918, убитые без выяснения имен зимой-весной 1918 на ж.д. станциях на границах Донской области местными комендантами или «сознательными пролетариями», истребленные махновцами и т.п.), но в целом задача выяснения судеб даже всего «подопечного» контингента (более 300 тыс. чел.) выглядит вовсе не столь безумной.

Подарок любознательным

Недавно alex_vergin сообщил, что в Сети (https://zakon.ru/senat#) стали доступны все решения (всего более 17 тысяч) Сената РИ по гражданскому праву, принятые за последние полвека (1866-1916). Поистине, только фактура во всей ее полноте является безотказным оружием против всякого рода выдумок и инсинуаций. Это тот самый лом, против которого «нет приема». Нашим современниками, привыкшим представлять себе юстицию исторической России по беллетристике-публицистике, но не утратившим здравый смысл, может, правда, стать неловко за своих информаторов, но возможность без посредников ознакомиться с тем, «как дело было», должно бы послужить достаточной компенсацией за это неудобство.

Альбом художника И.А.Владимирова

Недавно мне был подарен (одной из составительниц – Л.Тремсиной) художественный альбом «Окаянные годы. Революция в России глазами художника Ивана Владимирова». И.В. до революции был известным художником-баталистом, а, оставшись в СССР, стал вполне «правоверным» соцреалистом, избежал репрессий и помер своей смертью в 1947. Его поздние работы есть в питерском и московском музеях политической истории, дореволюционные хорошо представлены в изданиях того времени, а вот тут собраны те (1917-1922), которые как раз почти не были известны, оказавшись разбросаны по разным зарубежным коллекциям. И которые объединены вот той самой темой.

Почти все они делались на улицах в виде карандашных набросков с натуры, а потом с них (чаще акварелью) писались картины, часто в 2-3 вариантах, незначительно отличающихся деталями. На них обычно рукой автора написано, когда и где наблюдался данный эпизод (в основном Петроград и сельская местность в районе станций Московско-Виндаво-Рыбинской железной дороги, где он работал в 1919-1923). И.В. дарил эти картины знакомым, часто иностранцам, благодаря чему они и сохранились. И вот в альбоме собрано все, что удалось найти – из десятка зарубежных и отечественных коллекций. Многие карандашные варианты также удалось собрать (часть была опубликована в лондонском журнале «The Graphic» в 1917-1918), они приводятся перед соответствующими картинами.

О самих картинах говорить излишне (некоторые в последнее время циркулировали в Интернете). В альбоме (более 330 стр.) они распределены по разделам: «Долой Орла!», «Грабь награбленное!», «Красный террор», «Большевистская пропаганда», «Голодные годы, 1918-1922», «Большевики и церковь», «Реквизиции в деревне», «Бывшие», «Повседневная жизнь в Петрограде» и «Новые хозяева жизни».

Иногда сравнение вариантов, написанных в разные годы, довольно занятно. Так, на картине, где ведут на расстрел местного священника и помещика, в оригинале 1918 г. их тащат за розвальнями на веревках, в варианте 1920 веревки стерты, а в самом позднем – 1926 заменены и подрасстрельные персонажи – вроде как это пленные белые офицеры.

В общей сложности в альбоме представлено более сотни картин, не считая вариантов. Он поступил в 3-4 библиотеки, но в Москве продается, кажется, только в «Посеве» на Петровке, правда - довольно дорого.

(no subject)

Часто спрашивают, почему я не выкладываю свою (информация о которой есть на сайте) «общую» базу (это реестр всех лиц, служивших в офицерских и классных гражданских чинах в РИ с рубежа XVIII в. по 1917, который делается в Экселе), и когда я это сделаю. Предполагая, что интересующиеся этим читают и ЖЖ, объясню. Во-первых, она для посторонних лиц практически не читаема, т.к. всё (кроме фамилий, которые должны идти в алф. порядке): имена-отчества, чины, учебные заведения, источники и пр. обозначено 1-3 символами (пришлось употребить порядка 1,5 тыс. разл. сокращений) – просто потому, что при огромном объеме загружаемой информации приходилось экономить каждый клик.

Во-вторых, она еще далека от завершения. Сейчас там более 2 млн. записей и предстоит загрузить еще около 1 млн. из разных источников (в т.ч. ок. 400 тыс. из Высоч. приказов, ок. 150 тыс. из списков в приложениях к полковым историям и примерно 200 тыс. из разл. генеалогических источников). При этом порядка трети или 40% записей будет относится к одним и тем же лицам, и потом предстоит заниматься отождествлениями, сводя такие записи в одну. «На выходе» предполагается иметь 1,5-1,7 млн. лиц (что должно составить не менее 95% всех, подлежащих учету).

К сожалению (за исключением неск. тысяч самых известных лиц), для того, чтобы заполнить хотя бы наполовину строку из десятка клеточек с самыми основными сведениями (ФИО/г.р./год начала службы/год производства в первый офиц. или классный чин/обстоятельства пр-ва и образование/последний чин/год его присвоения/год отставки/чин по отставке/год смерти) приходится загружать сведения из самых разных источников. Достаточно сказать, что в ВП, фиксирующих «приход и расход» абсолютно всех офицеров, они упоминаются только с фамилией, без имен и отчеств.

К основным группам источников относятся официальные списки по старшинству чинам (от 8-го класса и выше), ВП, списки выпускников учебных заведений, списки офицеров, служивших в тех или иных полках за историю их существования (в источниках двух посл. типов обычно есть имена и даже отчества), адрес-календари, министерские справочники, некрополи и поколенные росписи. Некоторые из них обработаны почти полностью, некоторые – лишь наполовину. Но на это нужно время, тем более, что это далеко не единственное мое занятие. Так что, если проживу еще сколько-то лет, то доведу до той степени полноты, когда можно будет всё автоматически расшифровать и выложить: думаю, года 3-4 еще уйдет на загрузку (в выделенный на это день в среднем делается до 1 тыс. записей) и столько же на отождествление.

По той же причине не стоит меня особо упрекать, что в выложенной на сайте «белой» базе часто не хватает «дореволюционных» сведений. Она составлялась по совершенно иным (на 95% архивным) источникам 1918-20-х гг. и содержит преимущественно те данные, которые известны по ним. И хотя из примерно 350 тыс. упоминаемых там лиц около 200 тыс. проходят и по «общей» базе, но сверка (с подстановкой в «белую» исходных данных до 1917, а в «общую» - сведений о судьбе) заняла бы (если ни чем более не заниматься) не менее года. Разумеется, со временем (в ходе подготовки «общей» базы) это будет сделано.

(no subject)

Новый год встречаю, как всегда, с оптимизмом. Ведь что бы ни случилось – будет только лучше. Просто потому, что с тех пор, как сто лет назад случилось предельно плохо, все время становилось только лучше и никогда - хуже. Пусть не совсем равномерно, с какими-то своеобразными пакостями, но, по большому счету, - всегда лучше. Уже потому, что – все дальше от рукотворного безумия и ближе к естественному бытию.

(no subject)

Недавно наткнулся на сообщение, что кто-то выложил в Сеть список вопросов конца XIX в. к вступительному экзамену в Тринити-колледж (типа "Дайте оценку внешней политике короля Генриха VIII до 1520 года», «Усилила ли казнь Марии Стюарт позицию Елизаветы I?"), каковой экзамен современными пользователями Сети был сочтен чересчур сложным…

Тут вот все чаще говорят, что учить надо не «знанию», а «пониманию». Это, однако, все равно, что «научить быть умным», что невозможно. Ну, и если знание без понимания еще имеет какой-то смысл (хотя бы просто «интересно»), то «понимание без знания» – это вот именно то, что составляет основную причину большинства практикуемых ныне глупостей. Мысль о том, что в условиях доступности всяких википедий «знать» надо не меньше, а больше (чтобы среди множества сведений отличать достоверные) публике как-то совершенно не близка.

(no subject)

Недавно получил предложение о приобретении копий разнообразных архивных материалов (в основном приказов — от Высочайших до полковых) — от XIX в. до РККА 20-30-х гг. Личных контактов пока не имел (это, насколько понимаю, Петербург). Предполагая, что предложение может быть интересно еще кому-то, ниже прилагаю письмо и список предлагаемых материалов.Collapse )

О значении реального опыта

Постоянно приходится слышать сетования на ущербность нынешней молодежи, которая «ничего не знает». Ну, если даже не учитывать, что «любопытная» ее часть знает ныне на порядок больше, чем таковая же 40 лет назад, то по мне – так пусть уж лучше не знает, чем знает заведомую чушь. Вот чего в молодежи (любых умонастроений) нет – так это специфического советского идиотизма (постоянно проявляющегося в мироощущении и поведении). Вне обстоятельств конкретной эпохи он просто невоспроизводим. И невооруженным глазом видно, что и в быту, и на службе люди моложе 45 лет (родившиеся с середины 70-х) ведут себя уже иным образом.

Даже молодые апологеты идеалов Совка уже не совсем такие, потому что выросли вне непосредственного соприкосновения с советской практикой и не прошли через соответствующую обработку, которая «в домашних условиях» не может быть полноценно обеспечена. Как-то, помню, один блогер привел текст найденной под каким-то памятником капсулы с посланием из 60-х «людям коммунистического завтра» (тогда это модно было), так красные комментаторы завопили: «Фальшивка!». Им-то стыдно за такую бредятину стало, но для тех, кто писал, это было совершенно органично.

Что было главными «обстоятельствами эпохи»? Пожалуй, все-таки страх (поведенческие мотивы находятся, как правило, между избеганием неприятностей и получением удовольствия, но удовольствий-то в Совке было негусто) и осознание невозможности избежать этих обстоятельств. Мне сейчас бывает трудно объяснить 20-30-летним, что такое советская власть: они, не испытав на себе, верят с трудом или вообще не верят, что такое могло быть (тотальный запрет любой несанкционированной информации, невозможность свободного выезда, преследования за неправильную музыку, одежду, прическу – для многих просто непредставимы).

Когда я слышу от не заставших то время что-то типа «да это была только формальность», - ну что говорить… Пересказывать сотни деталей и эпизодов собственной (даже относительно благополучной) жизни? Нет, это надо, чтобы ТВОЕГО одноклассника засунули в психушку за непочтительный отзыв о Ленине, чтобы ТЕБЕ за ссылку на статистический справочник писали в рецензии, что «автор некритически использует взгляды буржуазных идеологов», чтобы ТВОЕГО приятеля с «волчьим билетом» выгнали с работы за обнаруженный в столе «Newsweek», чтобы ТЕБЕ парткомовское мурло объясняло, как надо работать со средневековыми китайскими источниками (отбрасывать не соответствующее «единственно верному учению»), и т.п.

В этом надо было жить. Надо было ежедневно читать газеты, смотреть ТВ, слушать «политинформации», сидеть на комсомольских собраниях, измысливать «производственные необходимости», чтобы добраться до книги в «спецхране» или попасть в архив, пытаться на толкучке приобрести за половину месячной зарплаты Геродота и т.д.
Только реальный опыт дает адекватное представление о предмете. Почему мне и жаль, что нынешний (остающийся собой, но сильно увядший) Совок не вернет хотя бы 10% своей обыкновенной практики, свидетельствующей о его сути.