Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Хуже, чем недомыслие...

Расстроил меня недавно один вполне симпатичный автор. Когда начинают рассуждать о переворотах и революциях в связи с "феодализмами-капитализмами", мне всегда становится скучно. Это хуже, чем недомыслие – это марксизм (который никак не выветрится из голов некоторых даже относительно приличных людей; хотя, казалось бы, не так трудно сообразить, что если само бредовое "учение" со всеми его прогнозами и ожиданиями потерпело полный и повсеместный крах, то столь же неадекватна и предлагаемая им историческая картина). Все эти "социально-экономические формации" – густопсовый бред, над которым, рассматривая конкретные реалии, остается только потешаться.

Вот почему "буржуазной" почитается февральская 1917 в России? Потому что таковая "должна" предшествовать социалистической, а т.к. таковая имела место в октябре того же года, то предшествующая – какая же еще может быть. При этом никто не в состоянии сказать, какие такие "завоевания" Февраль принес "буржуазии": чем же это ей стало жить лучше, чем при царе, чего она получила, чего не имела прежде? Напротив, абсолютно все действия постфевральской власти - от введения на предприятиях рабочего контроля до реформы местного самоуправления, вычистившей из него цензовый элемент (эту самую "буржуазию"), - были направлены к ее ущемлению и умалению ее общественной роли. Но не может же быть две подряд "социалистических" революции…

И, кстати, Франция перед своей "великой" революцией находилась во главе "буржуазного" развития; французская буржуазия в конце XVIII в. экономически прекрасно себя чувствовала и для своего благополучия вовсе не нуждалась в якобинцах. С последними принято связывать высший пик революции – это они, стало быть, самая-самая "буржуазия"? И кто тогда "термидорианцы" – "феодальная реакция"? Революция вполне очевидно была антимонархической, антисословной и антирелигиозной. Но для интересов "буржуазного" развития она вовсе не была необходимой. Оно просто шло, как шло бы в любом случае. Как шло с неменьшим успехом в странах, монархических, сословных и религиозных – той же Англии.

С английской "буржуазной", кстати, совсем смешно. Почему-то принято думать, что раз против короля восстал парламент, то она "такая". Однако при ближайшем рассмотрении оказывается, что буржуазия, обладавшая большими привилегиями, была как раз вполне лояльна, а все вожди парламента были… крупнейшими в стране земельными собственниками, да и вообще английский парламент не только тогда, но и столетия спустя был орудием землевладельческой аристократии. И даже в середине XIX в. через 200 лет после "буржуазной революции" по-настоящему богатыми в Англии были только представители этой страты. Некоторым палиативом «буржуазной революции» можно считать разве что избирательный акт 1832 г. хотя и он не сильно изменил ситуацию.

Те или иные формы экономического развития обязаны своим преобладанием прежде всего технологическому прогрессу, климатическим и природным условиям, идеологическим установкам, развитию наук, просвещения и т.д., и нет никакой нужды приписывать их изменение сознательной деятельности каких-то больших социальных общностей. Перевороты и революции вообще никогда не совершаются таковыми, единственной причиной их является наличие некоторого числа (не миллионов или сотен тысяч, а просто тысяч и сотен) дееспособных людей (образующих "антиэлиту" или представляющих часть самой элиты), по самым разным соображениям (политическим, идеологическим, корпоративным или чисто "шкурным") заинтересованных в их совершении и формирующих потребные для того структуры ("революционные организации").

Юбилей

Последние годы августовские события не принято особо вспоминать, но круглый юбилей обойти было трудно. В условиях, когда власть, с одной стороны, происходит непосредственно от «разрушителей», а с другой – считает это разрушение трагедией, тональность освещения, конечно, не могла быть иной, чем была. Разве что несколько более благожелательно высказались о ГКЧП – типа они хотели спасти страну, но их действия спровоцировали ее распад. Об условиях и реальном механизме распада не было сказано ни слова – и опять потому, что они (вследствие наследия, которого придерживается нынешняя власть) остаются актуальными и для РФ.

В свое время я очень внимательно наблюдал за развитием событий (до сих пор сохранилась дюжина толстых папок с вырезками), да и поведение основных лиц (кто как на что реагировал, в каких обстоятельствах что говорил и делал, как готовилось «общественное мнение») было достаточно очевидным. С самого начала было понятно, что тенденция к либерализации несравненно быстрее продвигает процесс территориального распада, чем десоветизации (прибалты уже открыто объявляли о независимости, а солженицынские опусы о Ленине все еще не разрешали публиковать).

Процесс территориальной дезинтеграции осуществлялся Горбачевым вполне сознательно и последовательно, причем он не сделал на этом пути ни одной тактической ошибки, и я, со своей стороны, ни разу не ошибся относительно того, каким будет его следующий шаг (что и отражено в моей публицистике 1989-1991 гг.). Другое дело, что колхозный дурак, возможно, вполне искренне полагал, что, отделив Прибалтику, он сможет превратить остальное во что-то типа «Британского содружества наций», где будет играть роль английской королевы.

Но если в сфере высокой политики адекватные соображения о возможном и невозможном ему были недоступны, то в аппаратных интригах он был искушен в высокой степени (иначе и не стал бы генсеком), и, прекрасно зная, с кем имеет дело (интеллектуальный уровень, менталитет и типы рефлексии советских вырожденцев были ему хорошо известны), мастерски подставлял и выводил из игры противников: провоцируя сторонников сохранения СССР на силовые действия (типа он с ними, но стесняется), каждый раз их сдавал и от них открещивался (первое, что я подумал 19-го, увидев танки – «это какая-то горбачевская провокация»).

Ключевым моментом распада был, конечно, не ГКЧП, пытавшийся помешать заключению «Нового союзного договора», а сам этот договор, условия которого не оставляли места для сохранения государственного единства: с таким объемом полномочий центра (это даже не «конфедерация») существование государства невозможно. Собственно, главным рычагом дезинтеграции и стала идея о «необходимости» НСД. (Вот с какой бы стати вдруг такая «необходимость»? Причем дело было подано так, что «старого» уже как бы не существовало, и те, кто не подпишут новый, автоматически оказываются вне Союза).

Основой же такой идеи (и, соответственно, самой дезинтеграции) стало положение о «первичности республик», которые, якобы и «создали Союз». Это, между прочим, очень важное положение, несмотря на абсолютное несоответствие историческим реалиям (это «республики» были созданы в Москве для реализации «ленинской национальной политики»), имеющее принципиальное и универсальное значение и дальнейшие перспективы.

Едва ли многие сейчас помнят, что и РФ (основанная на принципах той же политики, что и СССР и после его конца продолжающая его традиции), тоже вдруг в начале 1992 г. обнаружила себя созданной не как нибудь, а «субъектами федерации», которые заключили «Федеративный договор», «добровольно передав часть своих полномочий центру», и с которыми последний должен вести переговоры «о разграничении полномочий». Последние лет 15 это как-то не принято было акцентировать, но устройство-то осталось прежним, и при желании ничего не стоит сместить акцент на «первичность субъектов».

Не столь важно, что в РФ нет «права выхода»: оно и в СССР только в общем виде декларировалось, а когда в «перестройку» были приняты юридические положения о порядке такого выхода, на них просто наплевали, и все «республики» вышли из СССР не «законно», а просто на основании собственных деклараций. Что было воспринято подготовленным идеей их «первичности» «общественным мнением» абсолютно нормально.
Преобладающая идейно-политическая установка при соответствующем ("федеративном") национально-территориальном устройстве и наличии самих «субъектов» всегда бесконечно важнее каких-то юридических формальностей. Нет никаких сомнений, что при проявлении в РФ установки на дезинтеграцию, таковая будет осуществлена по той же универсальной схеме, что и тридцатью годами ранее.

"Большая сделка"

После встречи П. с Б. разные (а тем более склонные к конспирологии) люди у нас принялись говорить о т.н. "Большой сделке", хотя и понимают ее по разному. Национал-большевистские идиоты трактуют БС как обман наивных российских политиков коварным "Западом", уподобив ее февралю 1917 и горбачевщине (а вот "Молотов-Риббентроп" и Ялта-45 – это не БС, это то, что надо). Патриоты-путинисты, напротив, воспринимают ее с энтузиазмом как торжество путинского "возрождения", заставившего супостата на эту самую БС пойти (а ненавистники П. по тому же поводу посыпают голову пеплом, сокрушаясь о наивности Б.).

Но о чем, собственно, речь? Б. в условиях фактически достроенного СП и желая поправить испорченные при Трампе отношения с Германией, перестал препятствовать проекту. Все остальное – далеко идущие, но безосновательные домыслы. Нет никакой "Большой сделки", да и быть ее не может. Такие сделки происходят в условиях, когда стороны, во-первых, имеют реальные возможности произвести какие-то действия и мерятся этими возможностями друг с другом, во-вторых, формулируют совершенно конкретные намерения ("тебе – то, мне – это"). Все известные соглашения о "разделе сфер влияния" так и происходили.

В данном же случае подобные условия отсутствуют. Слишком уж неопределенны взаимные требования, мелки и ничтожны возможные цели. Б. нечего предложить П., и он ничего не может с ним сделать. А П. ничего особо и не хочет (разве чтобы в покое оставили). С одной стороны – импотенция, с другой – фригидность.

Предполагается, что Б. дал достроить СП, рассчитывая на лояльность П. в противостоянии с Китаем. Но СП, имея единственной политической задачей исключение Украины из транзита, теперь, после соглашения оставить таковой до 2024 г., потерял смысл, а даже выполнить Минские соглашения Б. ее не заставит. В чем могла бы заключаться лояльность П. в китайском вопросе – вообще непредставимо. Так как никто никому не может сделать ни очень хорошо, ни сильно плохо – нет и предмета для "большого" соглашения.

Вот если бы вдруг Б. всерьез начал войну с Китаем (такая теоретически возможна, но лишь "конвенциональным" оружием), тогда П. и без всякой сделки взял бы себе всё, что захочет. Теоретически можно было присоединить все отпавшие в 1991 западные территории и Северный Казахстан, а Закавказье и Среднюю Азию перевести на положении доминионов, какими некогда были Хива-Бухара, но что-то подсказывает, что П. даже в этом случае хочет не так много, а ограничится "экономической интеграцией" и насаждением на сопредельных территориях лояльных правителей (хорошо, если не таких, как януковичи, лукашенки и назарбаевы). Поскольку же Б. никакой войны, конечно, не начнет, то и говорить не о чем. Так что перспективы отношений не менее скучные, чем они последние десятилетия и были.

Неуместная логика

До сих пор обсуждают путинскую «украинскую» статью, которая, кажется, изрядно напрягла и тех, кого у нас называют «либералами», и коммунистов, а в «патриотической» среде породила некоторое воодушевление. Но, думается, какие бы то ни было чувства тут совершенно не уместны. Хотя бы уже потому, что была возможность привыкнуть к тому, что даже самые «знаковые» путинские слова в таких вопросах ровно ничего не значат и ни в какие практические действия никогда не выливаются (всякие вообще действия, если и случаются, неизменно вызываются не базовыми соображениями, а обстоятельствами момента) – это всегда либо блеф, либо потребность словесно «уравновесить» ожидания разнонастроенных общностей.

В статье несколько более определенно (такого рода высказывания имели место и раньше) прозвучали две вещи: 1) осуждение большевизма, разрушившего территориальное единство страны и сделавшего русский народ объектом своих экспериментов и 2) озабоченность результатами этих действий с легким подтекстом «хорошо бы исправить». Скажи подобное какой-то другой государственный деятель (вот, кстати, за словами властей лимитрофов неизменно следовали практические действия в виде принятия законов и т.п.), логично было бы предположить, что: 1) большевизм и его деятели, если и не будут официально осуждены, то во всяком случае перестанут быть предметом почитания, и 2) политика по отношению к лимитрофам будет строится в зависимости от их отношения к наследию вот той самой «исторической общности».

Но в нашем случае такая логика неуместна. Все годы путинского правления наследие большевизма, напротив, всячески поддерживалось и
пропагандировалось, а отдельные попытки «снизу» убрать имена членов ленинской шайки хотя бы из топонимики решительно пресекались (вспомним хотя бы совсем недавний «тарусский инцидент»). Подкармливание же якобы «дружественных» лимитрофов все эти годы неизменно происходило при яростном истреблении в них самой памяти о государственном единстве, пропаганде ненависти к наследию исторической России, уничижении русской культуры и притеснении русскоязычного населения.

Потребовался 2014 год, чтобы это прекратилось в отношении Украины. Но абсолютно такая же, как украинских (до 2014 г. – и неумолимо его готовивших), политика белорусских (Лукашенко сделал для «деруссификации» гораздо больше, чем местные национал-диссиденты) и казахских властей, до сих пор не только не встречает противодействия, но усмиряются и дезавуируются те деятели, которые позволяют себе высказать по отношению к ним те же чувства, что в путинской статье. Так что видеть в этой статье изменение принципиального взгляда на проблему никак не возможно, и ни малейшего значения она не имеет.

Впрочем… помню лет 15 назад довелось услышать от некоторых весьма высокопоставленных в недавнем прошлом деятелей такие высказывания о необходимости покончить с советским наследием и восстановить, подобно, восточноевропейским странам, правопреемство от исторической России, что мне оставалось только, как говорится, «отдыхать». Только вот прониклись они этими мыслями тогда, когда стул под ними уже шатался, а высказывали их уже в отставке. Как знать, может быть, и Путин, окажись он (если вдруг) на покое или в совсем безнадежном положении, дозреет до сознания необходимости логически завершить робко озвученные в статье соображения. Когда это уже нельзя будет осуществить.

(no subject)

Время от времени продолжают спрашивать, когда я выложу в доступ свою "общую" базу (реестр всех офицеров и чиновников РИ с начала XVIII в.). Боюсь, что никак не ранее 10-12 лет (если доживу). Года три уйдет на внесение к имеющимся более 2 млн. еще порядка 600 тыс. записей из Выс.приказов (пока дошел только до 40-х гг.), родословных росписей, полковых списков и др. Но сколько лет потребуется на соединение записей, относящихся к одним и тем же лицам…

Напомню что ВП, дающие 100% искомых лиц, приводят только фамилии. И отождествить капитана Иванова, уволенного в таком-то году из такого-то полка (который он за службу неск. раз менял; а я в состоянии фиксировать по ВП только производство и смерть или отставку) с кем-то из десятков однофамильцев, произведенных в предыдущие 10-15 лет, и определить его имя-отчество по другим источникам в большинстве случаев теоретически возможно, но времени для размышлений, сопоставлений и предположений потребует изрядно.

Осенью решил параллельно начать сверку выложенной на сайт "белой" базы (составленной в основном по архивным материалам 1918-1920-х гг.) с "общей" (подставляя в первую недостающие сведения до 1917 г., а во вторую – сведения о судьбе), одновременно сводя воедино записи из разных архивных дел о мобилизованных большевиками (которых нет в "белой" базе). Но и это идет крайне медленно (дошел только до середины буквы "В"), поскольку процент однофамильцев для начала ХХ в. еще выше, во многих случаях имена тоже отсутствуют, а фамилии в документах после 1917 часто сильно искажены.

Некоторых лиц, фигурирующих после 1917, отождествить не удается, т.к. часто на них имеется несколько "претендентов" из "общей" базы, ну и надо иметь в виду, что из порядка 400 тыс. офицеров, живших в 1913-1920 гг., сведений о производстве не менее 15 тыс. найти не удалось, и в "общей" базе их нет. Но обновленная "белая" база, по крайней мере, может быть выложена на сайт года через полтора. Про "общую" же - не спрашивайте…

(no subject)

Мой хороший знакомый - питерский юрист Даниил Петров только что выпустил в издательстве журнала "Звезда" на основе своего опыта архивных изысканий чрезвычайно интересную книгу под названием «Родословные детективы. Пособие по установлению и сохранению истории семьи и Отечества». Ниже помещаю подробное оглавление, вполне объясняющее, почему я эту книгу рекомендую. Она есть в Москве в "Фаланстере" (Тверская,17), "Циолковском"(Пятницкий,8) и "Пархоменко" (Татарская,14), а в Питере – в "Порядке слов" (Фонтанка,15) и "Все свободны" (Некрасова,23).Collapse )

Что это было?

Нелепая история с отмененным голосованием по поводу лубянского памятника не одного меня повергла в некоторое недоумение. Версии (зачем затеяли и почему отменили) слышать приходилось самые разные, но однозначного мнения "что это было?" у меня лично до сих пор нет. Потому что к каждой могут быть вопросы.

1. Власть, мотивируемая своей глубинной сущностью и желанием сделать приятное своим опричникам, хотела, наконец, вернуть ФД и закрыть вопрос ссылкой на "мнение народа", а заодно продемонстрировать "как оно теперь вообще будет". Но зачем тогда было приплетать "вариант" АН, рискуя не получить нужного результата (при вопросе просто "вернуть или нет" таковой был бы получен)?

2. Власть не хотела возвращать ФД и закрыть этот периодически поднимаемый вопрос заменой его на АН (уже опробованную "палочку-выручалочку" против Сталина). Но почему тогда, получив нужный результат, его отменила, причем именно оставив открытым (было обещано к нему вернуться)?

3. Отменили во избежание "раскола общества" (как было официально объявлено). Но зачем тогда надо было вообще затевать голосование, которое этот "раскол" (ни для кого не являющийся секретом) именно что и продемонстрировало (каковой факт, опять же, был официально признан). Почему тогда вдруг надо было принимать всерьез выступление какой-то маргинальной красной сволочи (гоблинов-прохановых-прилепиных), тогда как ранее игнорировались предложения более весомых людей (от Лужкова до Зюганова)?

4. Отменили потому, что вышел "не тот" результат. Но тогда, опять же, зачем потребовался АН, при участии коего примерно равный результат (пресловутый "раскол") и можно было ожидать, а в случае небольшого большинства за ФД наиболее популярный у власти с некоторых пор русский святой оказался бы скандально "опущен", причем больше, чем при проигрыше Сталину в "Имени России" (уж ФД-то фигура куда более мелкая)?

5. Вовремя спохватились, что слишком уж кощунственный и скандальный выбор получился: как-никак "святой благоверный" князь - и один из наиболее гнусных членов богоборческой большевистской банды (да еще с юности мечтавший истреблять "москалей", и немало в том преуспевший). Что повергло в шок не только "православных патриотов", но и некоторых известных публицистов-лоялистов (осмелившихся даже "коленопреклоненно" призвать "опомниться"). Но характер выбора изначально был совершенно очевиден.

6. Конфронтация вокруг памятника была затеяна (как и периодически поднимавшийся вопрос о выносе лукичевой мумии) для того, чтобы отвлечь внимание "народа" от навальнистского движения, повышения цен на продукты и т.д. Но тогда зачем так быстро свернули, да и вещи эти для огромного большинства населения несопоставимы по значимости – кого этим отвлечешь-то, кроме некоторого числа блогеров?

Остается лишь предположить, что решения о проведении голосования и его отмене принимались властью под влиянием разных лиц, в результате чего победило давно привычное обыкновение "резких шагов ни в какую сторону не делать и ничего по возможности не менять". Хотя, конечно, принимая во внимание "тарусский прецедент" (и аналогичные более ранние), обусловленное нутряными инстинктами тяготение власти в пользу "возвращения" ФД представляется определенно более вероятным.

(no subject)

Довелось тут прочитать заметки одного патриота "национального" толка. Ну и возня с созданием каких-то новых партий в преддверии будущих выборов – о том же… Все-таки до чего живуче, вопреки историческому опыту, представление о возможности сотрудничества с сов.властью. Ее базовая черта состоит именно в том, что она в принципе не допускает никаких "коалиций" (какие известны, напр., по опыту других стран). Она абсолютно самодостаточна и не терпит рядом с собой никаких независимых "союзников". Никто не может рассчитывать сотрудничать с ней, сохраняя собственную, отличную от ее, сущность: она их либо уничтожает, либо заставляет полностью под себя ложиться, принимать ее "генеральную линию" (как бы эта линия ни менялась).
После 1991 некоторые свои характерные черты соввласть утратила. Но не эту. При Путине, разумеется, об уничтожении речь не идет, но надеяться, что, набиваясь ей в союзники, можно ожидать какого-то изменения ее политики в желательном для "союзника" направлении - абсолютно безнадежно. Какие-то ее шаги, импонирующие тебе, и объективно отвечающие твоим представлениям о "должном", логично, разумеется, одобрять и поддерживать, но вот от соблазна думать, что они означают какую-то ее эволюцию в соответствующем духе, следовало бы воздерживаться. Такие шаги (любого рода и в любом направлении) всегда вызывались исключительно прагматическими соображениями и в плане такой эволюции ровно ничего не значат.

"Как те обманутые вкладчики…"

Есть такое вот явление (похоже, сколько-то распространенное: заметил целый ряд блогеров, да и лично с такими знаком): люди придерживаются вполне правильных, с моей точки зрения, убеждений, с симпатией относятся к исторической России, с неприязнью – к Совку, коммунистам и вообще всяческой левоте, по актуальным политическим вопросам высказывают совершенно разумные суждения. Но при этом… почитают и даже славословят Путина. Мне их всегда бывает жаль, и немного за них стыдно: в публичном пространстве это выглядит смешно и нелепо. Ведь Путин-то их настроений и убеждений совершенно не разделяет, а руководствуется, скорее, противоположными. И потому постоянно их как бы "дезавуирует".

Они – о преимуществах частного предпринимательства и свободной экономики, а он – "малый и средний бизнес" (единственно у нас настоящий) вконец загнобил и под видом "госкорпораций" возрождает советские министерства. Они – о возвращении исторических названий, а он – на переименования наложил запрет. Они – о необходимости преодолеть наследие Совка, а он – это наследие всемерно рекламирует. Причем такого рода своих поклонников к "большому" агитпропу и близко не подпускает (среди полусотни ведущих "политологов" никого ведь и похожего-то нет – все, как на подбор, махровые совки). Особенно новоявленные монархисты доставляют – Царя, блин, себе нашли. Так Сталин уж всяко "царее" будет.

Но от П., сколько помню, такие люди на каждом новом его сроке все время чего-то ждали – вот-вот он очистится от скверны, отряхнет тех ли, других от ног своих и явит свое истинно-русское патриотическое лицо (какие основания были так думать о человеке, искренне сожалеющего об утрате своим родным городом советского названия, - никогда не понимал). "Вот посмотришь – теперь все будет по-другому!" Прошло 20 лет, и уж лет восемь я и спорить с ними перестал. Ну, не иначе как после 2024, в конце третьего десятка правления я буду посрамлен… Ну-ну…

Я лично никогда не считал Путина ни главным, ни наибольшим злом: всё остальное – что с одной стороны, что с другой – определенно еще хуже. На советской почве, да еще после 90-х, ничего другого возобладать и не могло (а с П. еще и повезло, потому что вероятней был худший вариант). Однако то, что путинская власть была (и есть пока) единственно возможная - не основание, чтобы ей симпатизировать.

Но если поддерживать ее как минимум неприлично, то надеяться на нее – элементарно глупо. Это делать уж точно никому не следует – ни тем, кто рассчитывает на ее "либерализацию" под давлением обстоятельств, ни тем кто, напротив, считает ее почти "своей", только не очень последовательной. Она всегда обманет любые ожидания. Как курьез, некоторые из разочаровавшихся красных дошли в своей ненависти до того, что стали ругать П. теми же самыми словами, и с той же энергией, что их антиподы-"либералы". Но она не может измениться, не может слишком уклониться в какую-либо сторону – иначе ее давно бы не было.

Она такой будет всегда, и пока существует, ничего хорошего (в том смысле, что отвечало бы чаяниям и моим, и людей, о которых я говорю) уж точно никогда не будет. Поэтому остается только мечтать, чтобы она - тем или иным образом кончилась как можно скорее. Потому что если даже вместо нее и будет что-то хуже – это может быть только недолгий всплеск перед установлением чего-то более пристойного, а сама она может продолжаться очень долго.

О составе советских «статусных» ученых

Недавно 64vlad высказался в том духе, что советская наука была сделана «профессорами Преображенскими», на что я ответил, что по моим впечатлениям - процентов на 80 (когда-то я в рамках изучения советского истеблишмента этим немного занимался, но не окончил). А тут, обретя, благодаря вирусу, лишнее время, решил еще раз пройтись по списочку, заполнив еще сколько-то лакун, и посчитать.
Как и для прочих элитных групп, меня интересовало соотношение между тремя типами их членов: 1 – лица (любого происхождения), принадлежавшие к старому культурному слою (в т.ч. учившиеся к 1918 в заведениях, таковую принадлежность обеспечивавших – вузах, гимназиях и реальных училищах, семинариях, техн.училищах и др.) и их дети; 2 – дети лиц, вошедших в состав культурного слоя уже после 1917; 3 – не имевшие связи ни со старой, ни с советской интеллигенцией. Ну и оказалось, что старый культурный слой, составлявший весь - от мелких частных служащих до профессуры и прочего «генералитета» 3-4% населения РИ, дал 79,9% статусных советских ученых (8,6% принадлежали ко 2-му типу и 11,5% - к 3-му).

Это, конечно, очень сильно отличается от других элитных групп, но наука в силу своей специфики была затронута социальной политикой партии в наименьшей степени (по сравнению, напр., с управленческой и военной сферами): на соцсостав «отвлеченной» науки не обращали столь пристального внимания, а «актуальную» - военно-технические разработки и т.д. особо трогать боялись. Кроме того, соввласть существовала очень короткое по историческим меркам время, за которое до «статусного» уровня успели дойти фактически только два поколения, причем первое вымерло только к 70-м.

О ком, собственно, речь.Collapse )