Разговоры вокруг пороков общества людей, для которых эти самые пороки вовсе не являются столь уж нетерпимыми, начинают раздражать. Можно подумать, то, что у нас чаще всего служит предметом возмущения, действительно воспринимается как наибольшее зло. «Коррупция», «отсутствие гражданского общества», ну еще «преступность», «наркомания»... Режим, при котором все это имеет место, также вроде бы почитается безусловным злом, подлежащим ликвидации (что отчасти и логично, потому что коррупция тогда коррупция, когда разъедает в общем-то здоровый организм, а когда она есть его системообразующий элемент, составляя суть власти, то борьба против коррупции есть на самом деле борьба против государства).
Однако при ближайшем рассмотрении обнаруживается, что не так страшна коррупция, как борьба с ней. Объявился вот А.Навальный; как бы там ни было, сделал пока в этом плане больше всех. Но не успел он еще даже не то что получить власть, а хотя бы заявить на то претензии (ну хоть стать лидером какой-никакой легальной партии), как стали говорить, что опасность представляет именно он – а вдруг «человек плохой». Ну, может и плохой. Но если «плохой человек» - это хуже того, с чем он борется, значит, оно (в данном случае коррупция) вовсе не такое уж большое зло, а так – «недостаток». Ну и нечего тогда истерики устраивать.
Отношение к Навальному – примерно то же, что к событиям на Манежной. Это же, как ни крути, было едва ли не первое реальное проявление «гражданского общества» - того самого, об отсутствии коего принято печалиться. Ну пусть уродское, но самое что ни на есть настоящее (самоорганизовавшееся «снизу»). Другого нет. Реакция публики, однако, известна. Но тот, кто не готов принять «неправильное» ГО, не получит никакого. А режим, кстати, спокойно себе существует и будет существовать именно потому, что он для всех, с какой стороны ни посмотри, оказывается меньшим злом.
Все дело в цене, которую никто не готов платить. Та же коррупция, конечно, полностью нигде не искоренима, но до приемлемого уровня сведена быть может (в Китае вот публично отстреливают – и на таком уровне держат; где-то, где она потенциально меньше, – дают реальные сроки – и тоже держат). В странах, где за распространение наркотиков казнят, отдельные наркоманы, может и есть, а вот «проблемы наркомании» - нет.
Понятно же, что ни «бессильный Медведев», ни «сильный Путин» никогда не смогут «победить коррупцию», не репрессировав (расстреляв или навсегда устранив из общества) как минимум несколько сот «больших людей» (даже если у них найдется столько же тех, на кого можно будет опереться). Ничего подобного они, понятно, никогда не сделают. Но если бы это каким-то чудом стало возможным – как бы отреагировала публика? Известно как: завопила бы про «37-й год».
«Неотвратимость наказания» - пустой звук, если она не соотнесена с реальным страхом. Люди боятся не «неотвратимости», а реального для себя ущерба, соизмеряя с ним возможную выгоду. Если за деяние предусмотрен штраф или небольшой срок, то даже при 50%-й вероятности попасться, человек его в большинстве случаев совершит, если же он рискует жизнью, то, скорее всего, не совершит и при 10%-й вероятности. Потому что единственное, чем человек по-настоящему дорожит – это его собственная жизнь (отморозки, конечно, не в счет, но их в любом обществе не так много).
Насчет того, что является бОльшим злом, могут быть разные точки зрения. Потому что соотношение цены и цели каждый (и человек, и государство) может оценивать по-своему. Напр., лучше ли дать помереть от передозы тысяче наркоманов, чем казнить десяток распространителей? В конце-концов, наркоманы помирают добровольно, а убивать не хорошо… Одни решают - что хуже, и вводят смертную казнь, другие - что лучше, и ограничиваются небольшими сроками. Считать ли, скажем, убийство или разбой настолько нетерпимыми, чтобы за них наказывать крупными сроками (не говоря о смертной казни)? А кто, собственно, сказал, что они «особо тяжкие»? (у нас вот недавно вообще отменили низший предел за такое – можно и совсем не сажать, ограничившись сроком предварительного заключения). Не буду спорить.
Я о другом. Так, чтобы «и овцы целы, и волки сыты» - не бывает. Чем-то приходится поступаться, платить за искоренение большего зла. Но если вы не готовы платить – терпите и не жалуйтесь.
Однако при ближайшем рассмотрении обнаруживается, что не так страшна коррупция, как борьба с ней. Объявился вот А.Навальный; как бы там ни было, сделал пока в этом плане больше всех. Но не успел он еще даже не то что получить власть, а хотя бы заявить на то претензии (ну хоть стать лидером какой-никакой легальной партии), как стали говорить, что опасность представляет именно он – а вдруг «человек плохой». Ну, может и плохой. Но если «плохой человек» - это хуже того, с чем он борется, значит, оно (в данном случае коррупция) вовсе не такое уж большое зло, а так – «недостаток». Ну и нечего тогда истерики устраивать.
Отношение к Навальному – примерно то же, что к событиям на Манежной. Это же, как ни крути, было едва ли не первое реальное проявление «гражданского общества» - того самого, об отсутствии коего принято печалиться. Ну пусть уродское, но самое что ни на есть настоящее (самоорганизовавшееся «снизу»). Другого нет. Реакция публики, однако, известна. Но тот, кто не готов принять «неправильное» ГО, не получит никакого. А режим, кстати, спокойно себе существует и будет существовать именно потому, что он для всех, с какой стороны ни посмотри, оказывается меньшим злом.
Все дело в цене, которую никто не готов платить. Та же коррупция, конечно, полностью нигде не искоренима, но до приемлемого уровня сведена быть может (в Китае вот публично отстреливают – и на таком уровне держат; где-то, где она потенциально меньше, – дают реальные сроки – и тоже держат). В странах, где за распространение наркотиков казнят, отдельные наркоманы, может и есть, а вот «проблемы наркомании» - нет.
Понятно же, что ни «бессильный Медведев», ни «сильный Путин» никогда не смогут «победить коррупцию», не репрессировав (расстреляв или навсегда устранив из общества) как минимум несколько сот «больших людей» (даже если у них найдется столько же тех, на кого можно будет опереться). Ничего подобного они, понятно, никогда не сделают. Но если бы это каким-то чудом стало возможным – как бы отреагировала публика? Известно как: завопила бы про «37-й год».
«Неотвратимость наказания» - пустой звук, если она не соотнесена с реальным страхом. Люди боятся не «неотвратимости», а реального для себя ущерба, соизмеряя с ним возможную выгоду. Если за деяние предусмотрен штраф или небольшой срок, то даже при 50%-й вероятности попасться, человек его в большинстве случаев совершит, если же он рискует жизнью, то, скорее всего, не совершит и при 10%-й вероятности. Потому что единственное, чем человек по-настоящему дорожит – это его собственная жизнь (отморозки, конечно, не в счет, но их в любом обществе не так много).
Насчет того, что является бОльшим злом, могут быть разные точки зрения. Потому что соотношение цены и цели каждый (и человек, и государство) может оценивать по-своему. Напр., лучше ли дать помереть от передозы тысяче наркоманов, чем казнить десяток распространителей? В конце-концов, наркоманы помирают добровольно, а убивать не хорошо… Одни решают - что хуже, и вводят смертную казнь, другие - что лучше, и ограничиваются небольшими сроками. Считать ли, скажем, убийство или разбой настолько нетерпимыми, чтобы за них наказывать крупными сроками (не говоря о смертной казни)? А кто, собственно, сказал, что они «особо тяжкие»? (у нас вот недавно вообще отменили низший предел за такое – можно и совсем не сажать, ограничившись сроком предварительного заключения). Не буду спорить.
Я о другом. Так, чтобы «и овцы целы, и волки сыты» - не бывает. Чем-то приходится поступаться, платить за искоренение большего зла. Но если вы не готовы платить – терпите и не жалуйтесь.