Волков Сергей Владимирович (salery) wrote,
Волков Сергей Владимирович
salery

Categories:

Ответы на вопросы

Один из юзеров просил меня высказаться о роли Троцкого и перспективах монархии, что я ниже кратко и постараюсь сделать. Что касается первого, то, конечно, «общий вес» Л.Д. в 1918-1922 был чрезвычайно значителен и едва ли сильно уступал ленинскому. Нетрудно заметить, что в большевистских материалах того времени обычно помещались как равновеликие именно эти два портрета, и никакие другие. На одном уровне с ним из прочих никто не стоял (поэтому против него вскоре все объединились, и он был съеден первым). В гражданской же войне его роль, конечно, была совершенно исключительной, потому что вся военная сфера находилась целиком и полностью в его руках как действительно вождя и создателя Красной Армии. Те, кто боролся с большевиками, воевали непосредственно «с ним», поэтому в антибольшевистских карикатурах того времени Троцкий фигурирует значительно чаще Ленина. В позднейшей сов.традиции его заслуги были, естественно, разделены между Лениным и Сталиным, а он остался как «враг Троцкий», вставлявший палки в колеса делу защиты революции путем привлечения «военспецов» и т.д. (чем советские военные, которым при обращении к своим истокам пришлось бы всякий раз утыкаться носом в демоническую Лейбину харю, избавлялись от психологического шока).

Разбираться в мотивах изгиба современной мысли, приобщающего Троцкого к «консерватизму», честно говоря, недосуг (если есть олигархи-социалисты и православные коммунисты, почему не быть консерваторам-троцкистам), выскажу лишь свое самое общее о нем мнение. Несомненно, что на некоторые вещи Троцкий смотрел гораздо более трезво, чем другие, и в конкретном деле, за которое непосредственно отвечал, способен был поступаться доктринерскими соображениями в пользу интересов момента – армию-то в конце-концов создал и, имея свободу рук в этой области, не стеснялся изымать из рук ЧК любое потребное ему число офицеров (только раз ему было в этом отказано, но это был октябрь 18-го, самый разгар показательного жертвоприношения, которое могло быть тогда сорвано, потому что они составляли среди уже заготовленных к закланию до 90% - и ЦК солидарно отказал). Его вовсе не смущало, что правильное дело будут делать неправильные люди; он совершенно резонно полагал, что они, имея в заложниках семьи, в массе служить будут, а когда дело будет сделано, участи своей все равно не избегнут. Ему же, между прочим, принадлежит и мысль, легшая позже в основу идейно-воспитательной работы СА: поскольку б-во населения несознательно и мысль о защите отечества ему все-таки понятнее идеи мировой революции, то красноармейца следует воспитывать так, чтобы он, сражаясь за дело III Интернационала, думал при этом, что воюет за Россию.

Однако, оставаясь прежде всего все-таки марксистским доктринером, причем из радикальных, он в общих, «стратегических» вопросах неизбежно мыслил менее адекватно, чем Сталин (который как «экспроприатор»-практик был более приземлен и теорией заморочен относительно меньше), почему и проиграл. Его писания 30-х не оставляют сомнений в том, что он действительно верил во всякие глупости типа «пролетарской альтернативы» сталинскому режиму и проч. И, кажется, почти физически страдал от невозможности уместить реальность в доступные его сознанию варианты развития.

Что касается перспектив монархии, то, подозреваю, вопрос вызван неприглядным состоянием т.н. «монархического движения» («Какая там монархия, за нее ж одни придурки!» - это часто приходилось слышать). Действительно, монархическая идея, как и всякая, предполагающая значительный «культовый» компонент, обычно отличается повышенной долей среди своих сторонников экзальтированных лиц, норовящих расшибить лоб, едва научившись молиться, тупых фанатиков и т.п. публики. Особенно это бросается в глаза тогда, когда она, будучи лишена естественного для себя государственного воплощения, представлена на не свойственном ей уровне «партии». Естественно, что политическое значение совокупности мелких объединений маргинальных личностей, соревнующихся друг с другом в радикальности, люто грызущихся и видящих главного врага именно в «конкуренте», равно нулю, и люди, думающие, что они «занимаются политикой», относятся к ней с пренебрежением.

Однако, если не имеют политических перспектив говорящие «от имени» монархии и профанирующие монархическую идею различные малопочтенные лица, это не значит, что их не имеет сама монархия как государственный институт. И вовсе не потому, что население «прозревает» и по каким-то там опросам за нее высказываются то ли 6, то ли 10 или 15% населения (меня всегда забавляло, что люди, считающие монархию Богоустановленным институтом, склонны придавать значение «народному волеизъявлению», тем более, что вопросы государственной власти «народом» на самом деле никогда не решались и решаться не будут).

На мой взгляд, традиционная монархия есть оформление и венец некоторого естественного порядка, который хотя временами и нарушается (и даже надолго), но всегда сохраняет значение положительной альтернативы. Не буду здесь касаться психологического значения ее как символа государственного величия и национального единства (позволяющего ей сохраняться даже в странах, где практическая значимость ее не столь очевидна). Думаю, что перспективы монархии у нас в стране связаны прежде всего с объективной потребностью в авторитетной НАДПАРТИЙНОЙ власти, привлекательность которой (хотя и по разным причинам) несомненна как для ответственной части «политического класса», так и для огромного большинства населения.

В странах, где власть определенной совокупности семейных политических кланов и доминирующих экономических групп вполне устоялась, эта проблема не актуальна. В большинстве западных стран между чередующимися у власти партиями нет принципиальной разницы и соответственно нет антогонизма: республиканцы и демократы в США, консерваторы, либералы и лейбористы в Англии, демохристиане и социал-демократы в Европе представляют собой по существу ОДНУ партию – партию «демократов», которая монополизирует власть, пока что успешно маргинализируя принципиально отличные от нее течения. У нас же, хотя «настоящих» партий пока и нет, но действующие в стране силы друг другу РЕАЛЬНО враждебны и их борьба носит непримиримый характер, отчего исход выборов всякий раз носил бы «судьбоносный» характер, не выступи в роли «квазимонархии» путинская власть.

Наличие некоего «высшего» и несменяемого этажа власти резко снижает значение партийной борьбы, переводя ее из сферы борьбы за власть в сферу борьбы за влияние и делает относительно безопасной не только для населения, но и (что гораздо важнее) не принадлежащих к партиям «профессионалов», в ином случае рискующих потерять свое положение при каждом новом повороте колеса партийной фортуны.
Конечно, нашлось бы достаточно охотников отстроить такой этаж и в собственном лице. (Интерес к монархии в управленческой среде, по многочисленным свидетельствам, проявлялся, но при ответе на вопрос «Ну, а царем-то кого?» ссылка на российские законы о престолонаследии, вызывала обычно разочарованное «А-а-а….».) Однако у них неизбежно будут как проблемы с легитимностью, так и соперники, а в деле «окончательной» легитимизации власти традиционная монархия - вне конкуренции, почему обращение к ней могло бы быть наиболее выигрышным шагом. Поэтому наличие исторической перспективы у монархии я бы отрицать не стал, хотя она, конечно, находится в прямой зависимости от динамики преодоления большевистского наследия, с чем есть проблемы.

Из всех, кто писал на эту тему, наиболее трезвым подходом отличался, на мой взгляд, И.Ильин, который считал, что восстановлению монархии должен предшествовать период «национальной диктатуры». Во всяком случае, мысль о том, что востановлению монархии должно предшествовать восстановление российской государственности как таковой, кажется достаточно очевидной. (В свое время бар.П.Н.Врангель, в связи с попытками ВМС подчинить себе военную эмиграцию, писал: "Вы не можете сомневаться в том, что по убеждениям своим я являюсь монархистом и что столь же монархично и большинство Русской Армии. Но в императорской России понятие "монархизм" отождествлялось с понятием "родины". Революция разорвала эти два исторически неразрывных понятия, и в настоящее время понятие о "монархизме" связано не с понятием о "родине", а с принадлежностью к определенной политической партии. ...Пока оба эти понятия не станут вновь однородными, пока понятие "монархизма" не выйдет из узких рамок политической партии, Армия будет жить только идеей Родины, считая, что ее востановление является реальной первоочередной задачей".)

Конечно, еще вопрос, каким может быть реальное содержание «национальной диктатуры» в условиях утраты в общественном сознании исторической традиции. Но поскольку отдельные очаги ее за рубежом и даже в стране сохранились, ее реанимация (при наличии политической воли заинтересованных сил), не представляется совсем уж невозможной.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 128 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →