Волков Сергей Владимирович (salery) wrote,
Волков Сергей Владимирович
salery

Categories:

Несвоевременные мысли

Несколько дней назад в ленте встретил такое (юзер pascendi): «Офицерский корпус нашей армии еще с советских времен привычен к тому, что вышестоящий начальник имеет право оскорблять нижележащего словом и действием. Если бы я стал диктатором в этой стране, первое, что сделал бы - ввел бы для офицеров Кодекс чести, по которому не может оставаться на службе ни тот, кто допускает оскорбления в адрес нижестоящих, ни тот, кто эти оскорбления сносит. И еще - Дуэльный кодекс, согласно которому никто не имел бы права отказываться от дуэли по причине неравенства чинов». Мысль правильная, но несвоевременная.

Проблема есть, наверное. Но у меня такое ощущение, что она больше заботит, так сказать, сторонних доброжелателей, чем сам контингент. Мне тоже когда-то было неприятно смотреть, как офицеров (а тогда уже появились такие, которые, почитав книжки о прошлом, стали себя чем-то таким воображать) хамское мурло с двумя просветами хватало за грудки и изощренно материло в присутствии солдат (радостно комментировавших изыски начальственного красноречия – «наш человек»).

То, о чем пишет pascendi, свойственно совсем иному типу понятий и представлений и возможно при ином качестве контингента. В известном случае с полк. Будановым меня поразило не столько инкриминировавшееся ему деяние (это, в конце-концов, «общечеловеческое»), сколько случайно открывшийся в связи с делом эпизод, оставшийся совершенно без внимания: накануне полковник до полусмерти избил ногами своего капитана, посадил его в земляную яму и приказал посыпать хлоркой. И капитан этот чуть ли не сутки в этой яме, посыпанный хлоркой, так и просидел. И… ничего, не застрелился, не подал в отставку… воспринял, стало быть, как должное… Ну должное, так должное. Время такое.

Это ж тебе не «проклятое прошлое»… Ген. Молчанов (чьи воспоминания недавно вышли), упоминает такой случай. Когда он был подпоручиком, его сильно невзлюбил командир роты. Однажды, встретив его в ресторане, куда М. зашел с приятелем, ротный (уже сильно пьяный) стал к нему придираться. М. решил уйти, но тот последовал за ним: «Ах Вы, сволочь, удирать?» И замахнулся… М. выхватывает револьвер и стреляет, после чего звонит в госпиталь и докладывает командиру части. Реакция командира: «Почему же Вы эту собаку не убили?». Суд чести М. полностью оправдывает, констатируя, что только так и возможно было поступить офицеру. Назначается и военный суд (все-таки речь о непосредственном начальнике). М. получает 30 суток ареста, ротный – 3 года крепости и изгнание со службы с лишением чинов. Не успей, кстати, М. выстрелить (дело было при свидетелях) – навсегда распроститься с армией пришлось бы ему (публично униженный офицер обязан был уходить). Но то дикие нравы царизма…

Представления о положении офицера как о чем-то особом, принципиально отличном от массы, которой он руководит, которую он обучает и т.д. едва ли могут быть свойственны обществу, помешанному на принципе эгалитаризма. Для него есть лишь «военнослужащие», по досадной необходимости несколько различающиеся значками на погонах. Да и понятий о какой-то своей особой «чести» трудно ожидать от среды, которая в массовом обществе почти повсеместно по общесоциологическим причинам (численный рост, падение престижа, наплыв случайных людей и т.д.) деградировала в сторону «унификации» (старый русский в Париже, преподававший в военной академии говорил мне, что после начала 60-х как-то угас и былой дух в офицерской среде, новый тип - скорее какие-то клерки, которым лишь бы галочку свою получить, таким все равно, что погоны носить, что холодильниками торговать).

Ну а у нас, где офицер не только формально, но принципиально не «господин», поползновения типа тех, о которых пишет pascendi – не в коня корм (где все «товарищи», нравы неизбежно проще: товарищу что налить, что в морду дать – не проблема). Характерно, что офицеров-эмигрантов, захваченных в 45 г. в Европе и отсидевших до 56-го, более всего поражала как раз именно эта черта: отсутствие разницы между офицерами и солдатами в СА, они видели людей абсолютно одной культуры, только у некоторых из них на погонах были звездочки. Это явление, несмотря на значительные подвижки к 70-м, по моим впечатлениям, в массе не изжито и до настоящего времени.

Лет 15 назад (когда мои занятия уже были известны, но еще не столь известны мои взгляды) меня приглашали на разные мероприятия, и вот как-то рассказываю я часа два трем сотням генералов и полковников про всякое такое («традиции», так сказать). Слушают вежливо, даже внимательно. Лекция кончается, выход из зала узкий, некоторое время нахожусь в толпе выходящих, слышу разговоры вокруг… повеяло молодостью, казармой учебного батальона (где из вчерашних хулиганов делали сержантов) - что тематика, что лексика....

Мысль, высказанная pascendi, абстрактно верная, но давать такие права людям, усвоившим только «отдельные» понятия, было бы, пожалуй, неосмотрительно. Года три назад видел по ТВ беседу с курсантом военного училища, осужденным за убийство девушки с целью ограбления. Поступок он мотивировал так: нечем было отдать карточный долг – «должен же я был заботиться об офицерской чести». Я бы первым делом все-таки озаботился тем, чтобы создать такой офицерский корпус, которому эти права «подходят».
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 128 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →