Волков Сергей Владимирович (salery) wrote,
Волков Сергей Владимирович
salery

Categories:

Завышенные ожидания

В откликах на один из предыдущих постов меня спрашивали (leo-sosnine), что я думаю о причинах "рабской животной покорности убийцам; почему, казалось бы, довольно вменяемые люди не брали инициативу в свои руки?". Вопрос на самом деле очень интересный, многоплановый и выходящий за рамки поведения отдельного человека. Но что касается чисто личностного поведения, то, в общем, так.

Справедливости ради надо заметить, что все-таки не все такую покорность проявляли. Свидетельством этого является тот красноречивый факт, что с самых первых дней (как видно из материалов эксгумации и актов суд.-мед. экспертизы по жертвам красного террора) и до конца 30-х довольно часто руки казнимым скручивали за спиной колючей проволокой или просто связывали (не говоря о том, что к моменту расстрела человек часто находился в таком физическом состоянии, когда о сопротивлении речь идти не могла).

Причин пассивного поведения перед лицом смерти мне лично видится, как минимум, четыре (любой из которых совершенно достаточно): осознание безполезности сопротивления, психологический слом, опасения ухудшить судьбу близких и "эффект свершившегося факта". Понятно, что истребляемых в ходе чисток советских функционеров это вовсе не касается: для них палачи вовсе не были врагами, и постановка вопроса о том, чтобы "прихватить их с собой" тут просто неуместна. В ином же случае какой-то из этих факторов действовал; преодоление их идет уже по разряду героизма. Причем, что касается 20-30-х годов, когда система была отлажена и не оставляла шанса скрыться и уцелеть, тем более.

Другое дело, что поведение человека перед расстрелом есть лишь частный случай готовности при определенных обстоятельствах пассивно принять свою участь и неготовности к борьбе, когда самого расстрела в принципе еще можно избежать. Тут играет роль конкретно-историческая обстановка, которой трудно проникнуться, не пережив ее. Бывает, напр., что решающим фактором становится психологический шок от крушения привычного порядка.

Впечатления очевидцев 18-го года: "Начинаются аресты и расстрелы... и повсюду наблюдаются одни и те же стереотипные жуткие и безнадежные картины всеобщего волевого столбняка, психогенного ступора, оцепенения. Обреченные, как завороженные, как сомнамбулы покорно ждут своих палачей! Не делается и того, что бы сделало всякое животное, почуявшее опасность: бежать, уйти, скрыться! Однако скрывались немногие, большинство арестовывалось и гибло на глазах их семей...". "Вблизи Театральной площади я видел идущих в строю группу в 500-600 офицеров, причем первые две шеренги арестованных составляли георгиевские кавалеры (на шинелях без погон резко выделялись белые крестики)... Было как-то ужасно и дико видеть, что боевых офицеров ведут на расстрел 15 мальчишек красноармейцев".

Но удивляться нечему. Подобно тому, как медуза или скат представляют в своей стихии совершенный и эффективный организм, но, будучи выброшены на берег, превращаются в кучку слизи, так и офицер, вырванный из своей среды и привычного порядка, униженный, а то и избитый собственными солдатами, перестает быть тем, чем был. И тут уже надо обладать нерядовыми личными качествами, чтобы не сломаться. Одно дело - умирать со славой на поле боя, зная, что ты будешь достойно почтен, а твои родные – обеспечены, и совсем другое – получить пулю в затылок в подвале, стоя по щиколотку в крови и мозгах предшественников.

Вообще решится на борьбу, не имея за спиной какой-либо "системы", психологически чрезвычайно трудно. Известно, что первые антибольшевистские добровольцы были весьма немногочисленны. Когда я сталкивался с недоумением по этому поводу, то всякий раз предлагал прикинуть ситуацию на себя: "А вот вы пойдете, бросив семью без средств к существованию (и почти с гарантированной вероятностью уничтожения) через вражеские кордоны с 60-70%-м риском погибнуть еще до того, как возьмете в руки оружие?". Обычно не отвечают, но если б даже половина сказала, что пойдет, я бы все равно не поверил.

Да, тысячи на это, тем не менее, решались, но десятки тысяч – нет. Ну да, известны случаи, когда мать говорила последнему из оставшихся у нее сыновей: “Мне легче видеть тебя убитым в рядах Добровольческой армии, чем живым под властью большевиков”. Но многие ли матери могли сказать такое? Всякое такое поведение в любом случае представляет собой нестандартное явление.

Известный донской полковник В.М.Чернецов, пытаясь в свое время убедить надеющихся "переждать", сказал: “Если большевики меня повесят, то я буду знать - за что я умираю. Но когда они будут вешать и убивать вас, то вы этого знать не будете". И действительно, он сложил голову, нанеся большевикам изрядный урон, а не послушавшие его офицеры, все равно выловленные и расстрелянные, не знали, за что они погибли. Думаю, он поступил рационально, а большинство заблуждалось.

Конечно, иногда и вполне нерациональную гибель трудно осудить. Шт.-ротм. гр. Н.Н.Армфельт после развала армии находился в Киеве, будучи уже в отставке, носил штатскую одежду и как уроженец Финляндии имел в кармане финский паспорт. При начавшихся там в январе 1918 г. расправах с офицерами, он мог не опасаться за свою жизнь. Но когда в гостинице, где он жил, были схвачены проживавшие там офицеры, в т.ч. его сослуживцы по л.-гв. Кирасирскому Ее Вел. полку, добровольно пожелал разделить их участь и был расстрелян вместе с ними. (А мог, скажем, из Финляндии прибыть к Юденичу и хоть пару большевиков ухлопать).

Почему еще проблема "покорности – непокорности" кажется существенной? Важно понимать, что все поступки, порожденные нерядовыми личными качествами, по сути своей "ненормативны". Их не только нельзя от людей требовать, но и нельзя ожидать. Следовательно, на них нельзя рассчитывать. А слишком часто приходится сталкиваться с прогнозами, расчетами и надеждами, основанными на том, что от людей ждут то, чего они не могут, попросту "много хотят" от них. Но люди есть люди...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 126 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →