May 7th, 2019

Государственник без государства

Некоторое время назад можно было заметить разочарование искренних сторонников режима в интеллектуальной среде (Макс. Соколов, Б.Межуев и др.) своей невостребованностью («идейные не нужны»), которое они довольно откровенно и высказывали. Хотя в политическом смысле мне жалеть об этом сложно («идеи»-то их, в общем, советофильские), но по-человечески им вполне можно посочувствовать (увы, ублажать «чужих» и обижать «своих», которые «все равно никуда не денутся» - обычная политическая практика, этически несимпатичная, но рациональная). Впрочем, разочарование такого рода - частный случай ситуации, когда инициативный «доброволец» обнаруживает, что дела, которому он собрался посвятить жизнь, не существует.

Я вспомнил об этом, услышав рассказ о мучительной «ломке» одного человека, которого немного видел, когда он был студентом. Он - не то, чтобы советофил, но не придававший большого значения разнице в «режимах», как бы такой абстрактный «государственник» - сознательно и с большим желанием пошел в одну из «силовых структур». Несколько лет там служил, много видел сам, общался с множеством людей из своей и параллельных структур. И, зная массу случаев, когда «вот материал – можно сажать», А – НЕЛЬЗЯ, и прочих «безобразий», вынес убеждение, что государства, которому он хотел служить – просто НЕТ.

То есть вообще нет никакого ГОСУДАРСТВА (какое он себе представлял). Нет инстанции, которая была бы заинтересована в его добросовестной работе, к которой он мог бы апеллировать, которая могла бы оценить его усилия и т.д. А есть лишь совокупность частных лиц, заинтересованных только в личном благополучии, или просто ряд соперничающих ОПГ, чьи члены занимают какое-то положение в структуре, имеющей ряд формальных признаков государства. Никому нет дела до того, до чего было ему.

Ну что делать… со службы он ушел. Его идеология подверглась болезненной деформации: «раз такое дело» - надо «жить самому». Большинство его знакомых так всегда и жили, но ему было тяжело, потому что он-то с детства готовил себя к службе государству, а оказалось, что бежал на фронт, которого не было. Мне было очень его жаль, потому что это реально человеческая трагедия. Но иллюзиям подвержен «и стар и млад»: когда я рассказал про этот случай одному искреннему пожилому патриоту, он не поверил, что «всё так плохо». И я не стал его убеждать, приводя конкретные доказательства: его мне тоже было жалко.