Сразу несколько читателей предложили поразмыслить над обусловленностью ряда выступлений в ЖЖ социогенетическим позиционированием авторов. Действительно, весьма интересная тема. Кем-то ставился, например, вопрос об ответственности потомков творцов террора. Я-то, положим, считаю, что человек - хоть перед людьми, хоть перед Богом - отвечает только за себя, и популярную в некоторых кругах мысль о покаянии за совершенное другими нахожу надругательством над самой идеей покаяния (тем более, если эти другие каяться вовсе не желают). Однако советская власть как раз всегда пыталась разложить ответственность за свои деяния на все подвластное ей население, «повязав» его как бы общим грехом – «все мы советские люди», «все мы родом из Октября», попутно убеждая его в том, что оно всем обязано именно этим деяниям. Что ей (как видно из ряда откликов) в значительной степени и удалось.
Вообще, тыканье носом в происхождение – излюбленный прием апологетов Совка. Если критик «из бывших» - понятное дело, хочет «поместье» вернуть. Если «из народа» – значит, «продался», забыл, кому обязан. (Между прочим, при реституции возвращать «обобществленное» имущество пришлось бы главным образом потомкам крестьян, которым перед 1917 г. принадлежало 85% пахотных земель в Европейской России, а за ее пределами – и все 100, а в городах – потомкам мещан.)
Один из юзеров (на мой взгляд, очень верно) писал, что над некоторыми давлеет осознание того факта, что их собственное существование в природе обусловлено зигзагом 90-летней давности. Я бы только добавил, что соображения эти во многом ошибочные, порожденные извращенным до крайности представлениям о ситуации в старой России, внушенными компропагандой. Я вот тоже замечал, что авторами реплик движет некоторый комплекс неполноценности («кем бы я был без советской власти»), а то, что, скорее всего, были бы они тем, что объективно собой представляют, эти люди не знают. Человек рассуждает примерно так: кому-то хорошо говорить, а мои предки были крестьяне или мещане, так я бы до сих пор в лаптях и ходил, в культурный слой мне б дороги не было – чего мне та Россия-то...

Ну, понятно, что культурный слой составляет небольшую часть любого общества и все «простые люди» туда переместиться никак не могут, три четверти их обычно сохраняют свое положение. Хорошо известно также, что во всяком устоявшемся обществе он себя воспроизводит обычно не меньше, чем наполовину (вот и в СССР с конца 30-х доля выходцев из этого слоя среди студентов составляла обычно чуть больше 50%). Дело только за тем, чтобы он не превращался в касту, а был открыт для пополнения людьми, доказавшими свое ему соответствие.
Когда набирается критическая масса таких людей, путь которым к более высокому статусу остается закрытым, обычно происходят неприятности (как во Франции, где в течение ХУШ в. происходило окостенение сословных барьеров и аноблирование было практически прекращено, отчего и возник лозунг «равенства и братства»). Так вот в старой России с начала ХУШ в. процесс пошел в прямо противоположном направлении: если до того сословные границы были почти непроницаемы, то теперь высшее сословие формируется по принципу выслуги. В результате из существовавших к 1917 дворянских родов 80-90% возникли в ХУШ-Х1Х вв. на основе службы. Вопреки распространенным представлениям дворянство не только не монополизировало сферы госслужбы и интеллектуальной деятельности, но само очень широко пополнялось подвизавшимися на них лицами других сословий.
И перед воен.реформой 1874, с которой исчезли последние преимущ-ва дв-ва, привилегии по образованию были существенней привилегий по происх-ю. Лица поступавшие на правах «по происхождению» служили до пр-ва в офицеры: пот.дворяне – 2 года, дети лич.дворян, почет.граждан, дух-ва, купцов 1-2 гильдий, ученых и художников – 4 г., все прочие – 6 лет. Тогда как поступавшие на правах «по образованию» (независимо от происх-я): с высшим – 2 мес., со средним – 1 год.

Обычно процесс перехода в высшее сословие происходил на протяжении 2-3 поколений, иногда – медленнее, но часто (на военной службе) – быстрее. Даже если взять наиболее высокостатусные группы – офицерство и чин-во, то увидим, что в нач.1720-х недворяского происхождения было 30-40% офицеров, в сер.ХУШ – 20-30%, в 1-й пол.Х1Х в. – 26, в конце Х1Х в. – около 50, к 1912 г. – 47%, среди ранговых чин-ков недворянское происхождение имели в сер.ХУШ в. более 50%, в конце Х1Х в. – 70%, в начале ХХ – более 80%. Но культурный слой (включавший помимо оф-ва и чин-ва массу врачей, инж-ров, учителей, частных служ-х и т.п.) в нач.ХХ в. составлял примерно 3-4% населения, а потомств.дворяне – только 1%. И состав всего этого слоя был недворянским по происх-ю более чем на 80% (в конце Х1Х в. среди студентов дворян было ок.23%, в 1914-16 г.. – ок.8%). Наконец, среди офицеров, произведенных в 1914-1917 гг. до 80% происходило из крестьян, и лишь примерно 4-5% - из дворян.
Тенденция совершенно очевидная, и едва ли дающая основание полагать, что у лиц «из народа» не было, как писал один юзер, «никаких надежд» выйти в люди. Еще меньше оснований нашему современнику думать, что, просуществуй та Россия еще 90 лет, его предки на протяжении 2-3 поколений или он сам (если они действительно чего-то стоят) не смогли бы оказаться в составе образованного слоя. Но он часто думает, потому что, хотя изложенные выше факты секрета не составляют и их при желании можно было найти в книжках, но, скажем так, «популярны» они не были.

Вообще же, конечно, уже в моем поколении позиционирование жестко с происхождением не связано. Довелось знать людей, приехавших из провинции, очень простых семей, ставших самостоятельно на голову выше обычного советского «образованства» и совершенно адекватно оценивающих себя и окружающих (а один из наиболее близких мне по взглядам людей был внуком советского маршала и сыном генерала КГБ), равно как и совершенно деградировавших и осоветившихся потомков старого культурного слоя.
Часто дело даже не в генетическом родстве, а в мыслительных стереотипах. Пришлось как-то беседовать с человеком, который все никак «не мог забыть», что его дед воевал у Буденного. Между тем выяснилось, что прадед был императорским стрелком, брал призы на смотрах и т.д. Но вопрос, почему же, собственно, надо ориентироваться непременно на это «гнилое звено» в родословной - совращенного большевиками деда, чем он дороже прадеда и всей череды предков, которые мировую революцию не продвигали, а честно служили царю и отечеству, ему просто в голову не приходил.

В ином же случае, по-видимому, имеет место не столько недомыслие, сколько сознательная или не вполне осознанная, но вполне укорененная привычка вести отсчет истории с 1917 г. Помню, как в конце 80-х одна совпатриотическая дама с пафосом доказывала мне, что против КПСС выступать никак нельзя, потому что «русские знамен не меняют». Мое замечание, что, коль скоро именно это они 70 лет назад опрометчиво сделали, то пора бы исправить, не произвело на нее никакого впечатления. Тот выбор был для нее «на все времена», вроде как Соборная клятва 1613 г.